?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

День памяти Волошина

(копия из http://igor-sid.livejournal.com/60129.html)

 

Максимилиан Александрович Кириенко-Волошин
(28.05.1877 - 11.08.1932).


Републикую связанную с этим именем недавнюю беседу о Крымском клубе -
интервью главного редактора журнала "Политик Hall" (Киев)
Ольги Михайловой.

Остановить войну мифов

"Политик Hall" № 42, июль–август 2008

Рефлексии из Москвы о Крыме – тема для украинского уха, как правило, неблагозвучная и вызывающая настороженность: просто так, на всякий случай. Особенно когда речь идет не о пляжах, джазовых фестивалях и прочем entertainment, а затрагивает геополитический контекст. Этот контекст сознательно обозначен в названии Крымского геопоэтического клуба, базирующегося в Москве. С его бессменным куратором Игорем Сидом удалось пообщаться на Киевском форуме издателей, где он представлял выставку своих фоторабот. Опыт этого общения доказал, что тему можно поднять и деликатно, и артистично. Может быть, благодаря тому, что Сид – уроженец Крыма, человек с украинской фамилией (Сидоренко) и ценитель сучукрлита: благодаря его переводам книги Юрия Андруховича и Сергея Жадана оказались доступны русскому читателю.

– Проект, который вы ведете уже много лет – Крымский клуб, подразумевает жанровое уточнение: "геопоэтический". Имеются ли в виду некие поэтические аргументы в геополитических играх?

– Что-то в этом роде. В нашем клубном обиходе утвердился термин "геопоэтика" – предельно размытый, понимаемый каждым автором по-своему, но всеми ощущаемый как некая современная, деликатная и благородная альтернатива брутальной геополитике. Конечно, это утопия – думать, что поэты (ну или шире, художники) могут существенно влиять на ход политической истории. Воздействие их, как правило, опосредовано и мало заметно. Однако для меня этот феномен уже много лет – тема исследований и размышлений. Его проявления стараюсь отслеживать, где возможно.

В предыдущую, "геополитическую" эпоху это влияние, я полагаю, было слабее, хотя прямолинейнее. Типичный случай – последние выборы председателя Верховного Совета РСФСР. Борис Ельцин в первом туре наглядно проигрывал. Но в перерыве Станислав Говорухин показал делегатам свой фильм "Так жить нельзя", и баланс голосов сдвинулся в пользу Ельцина.

В 1995 году германский Бундестаг разрешил знаменитому художнику-акционисту Кристо Явачеву зачехлить, упаковать на две недели в ткань здание Рейхстага. О двадцатилетней битве за этот проект я знал уже давно и летом 95-го ликовал, как болельщик победившей команды! Из достоверных источников я узнал, что вскоре после этого хэппенинга тогдашний президент Украины Леонид Кучма обращался к Кристо с предложением отчебучить нечто подобное в Киеве, но согласия почему-то не получил. Не исключено, что тогда-то и был упущен президентом какой-то дополнительный исторический шанс...

В России деятели литературы и искусства с тех же приблизительно времен двинулись на заработки в сферу PR и политтехнологий, некоторые сделали там суперкарьеру. Это огрубленный, "снятый" вариант, пожалуй, того же самого влияния. Но меня интересуют более нежные формы воздействия. Не манипулятивные, а стилистические. Апеллирующие к творческому сознанию, а не к коллективному бессознательному...

– В чем же смысл и назначение Крымского геопоэтического клуба?


– Само название проекта – пародия на Римский клуб, созданный Аурелио Печчеи сорок лет назад и знаменитый своими скандальными прогнозами-антиутопиями для человечества. Это были герои и героическая эпоха. Наш же модус – трикстерный, пересмешнический. Это лучше соответствует ХХІ-му столетию, с его тошнотворным переизбытком артефактов и идеологем, масок и симулякров. Подытоживая 15 лет работы, начатой тремя Боспорскими форумами в Керчи, можно сказать, что основной ее смысл – трикстерство, культурная игра с подтекстами, извлечение явлений из-под масок ложного пафоса.

При этом проблематика наших дискуссий часто более чем серьезна. Недавно на первом киевском Форуме издателей мы провели круглый стол в нашем стиле (смешение культурологического, социологического, политологического дискурсов) на тему "Что нам делать с этим Крымом?". Название провокативное – ясно, что большинство участников были лишены возможности повлиять на судьбу Крыма. Однако такое название побуждало переосмыслить всем хорошо известные проблемы. Хотя в Киеве "Крымский клуб" заявил себя впервые, половина выступавших – извесные писатели и художники Украины – участвовали раньше в наших московских акциях.

Между прочим, одним из главных наших достижений я считаю то, что за последнее десятилетие мы помогли современной украинской литературе прозвучать в российском культурном поле. Первым событием такого рода был авторский вечер Юрия Андруховича, автора "Московиады", в ельцинской Москве. Прорывным оказался фестиваль искусств "Южный Акцент" в 1999-м. Интереснее всего заполнять те культурные ниши, которые пустуют. Теперь пора представлять "сучукрліт" русскоязычному населению Украины, параллельно продолжая, конечно, работу по презентации здесь современной русской литературы.

– Что представляет собой Крымский клуб в плане персоналий?

– Это десятки авторов – как правило, уже с именем. Литераторы участвуют регулярно, а эксперты из разных областей привлекаются в зависимости от очередной темы. Но есть несколько персоналий, особо повлиявших на нашу работу. Прежде всего это, конечно, наш "культурный герой-основоположник" Максимилиан Александрович Кириенко-Волошин.

Его наследие представляется нам сейчас все более актуальным ввиду попадания культурного пространства Крыма в силовое поле нового, почти апокалиптического конфликта. У Волошина были друзья по обе "стороны баррикад", он защищал одних от других и наоборот.

А я один стою меж них
в ревущем пламени и дыме
и всеми силами своими
молюсь за тех и за других...


Тогда это был кровавый красно-белый раскол российского общества. Сегодня – относительно вегетарианский, но в перспективе тоже чреватый кровью раскол Украины по языковому признаку. Этот признак – отчасти метафора геополитических предпочтений... И актуальной задачей Крымского клуба мне видится – помочь обществу избежать обострения, искать культурное (во всех смыслах) решение проблем. Ключевой термин клуба по отношению к Крыму – плейграунд, "Земля Игры" – выдвинут в 90-х Василием Павловичем Аксеновым, почетным президентом Крымского клуба. Где бы ни проходили дискуссии – в Москве, в Крыму, в Киеве – для нас важно удерживать рамки игры, бескорыстной игры. И придерживаться в ней конвенциональных правил.

Стилистика Клуба формировалась под влиянием нескольких выразительных людей. Историк и аналитик Анна Бражкина, пражанка с ростовско-московской биографией, привнесла в диалоги жесткость, социально-политическую заостренность. Скоро круглая годовщина российского дефолта – Аня инициировала тогда по горячим следам острый диспут "Рубль и литература". Одна из сильнейших ее акций – круглый стол "Искусство. Революция. Контрреволюция" в московском правозащитном центре "Панорама" три года назад, по итогам оранжевых событий в Украине. Благодаря меценату Андрею Пустогарову мы оперативно вытащили для беседы "литературных агентов революции": из Харькова – Сергея Жадана (ставшего там комендантом "оранжевого" палаточного городка) и Юрия Андруховича – из берлинской поездки. С российской стороны говорили Кормильцев, Ерофеев, Пригов, Игорь Клех, Анатолий Осмоловский, лидер молодежного "Яблока" Илья Яшин.

Другую, "квазиинфантильную" линию олицетворяет Андрей Поляков, один из крупнейших современных русских поэтов, живущий почти безвыездно в Симферополе, – живое воплощение понятия о трикстере. Он добавляет в наши игры долю мистификации и лошадиную дозу, скажем так, интеллектуального шаманизма. "Я буду, буду юродствовать!!!" Если Крым – это плейграунд, то Поляков – плеймен. Хотя скорее геймер... В 90-х он воздвиг себе имидж поэта-алкоголика, подстрекателя к попойкам, которого, боже упаси, позвать куда-то на конференцию! На Боспорском форуме он инициировал морскую акцию "Бутылочная почта" – "письма литераторов в 30-й век", – чтобы не сдавать пустую тару. Интереснейший проект Полякова сегодня – отождествление себя (лишь отчасти шизофреническое) с Русским Языком. Превращение поэта в ходячий орган "родной речи" – феномен и уникальный, и архетипический по своей природе. Можно ожидать, что Андрея вот-вот поднимут на щит борцы против украинизации Крыма, сделают заложником политики. Нюанс, правда, в том, что у Полякова есть стихи и на украинском языке, причем довольно экспериментальные.

Художник Исмет Шейх-Задэ живет между Симферополем и Бахчисараем, то есть между двумя центрами Крыма – административным и мистическим. Его работа, если кратко, – переосмысление крымскотатарского и шире, исламского духовного наследия через призму современного искусства.
Одна из его неизменно востребованных "фишек" – объяснение слов из разных языков через тюркскую этимологию. В частности, давно предложенное им объяснение топонима "Москва" (Маск-ау: "Беременная Медведица") теперь приобрело особый смысл. (смеется)

– О языковом и ином взаимодействии... Мы наблюдаем все более активную миграцию литераторов из Украины в Россию и обратно, работу переводчиков, как живой мостик между культурами, обозначающий, однако, растущую пропасть.

– Совершенно согласен. Растет все быстрее тектоническая трещина между Россией и Украиной, вроде той, что разнесла древний континент Гондвану на фрагменты-материки по разные стороны планеты. Для культуртрегеров – переводчиков, издателей, кураторов – это не катастрофа, а наоборот, появление новых любопытных ниш и задач. Печально другое: исчезает взаимопонимание живущих по разные стороны провала. Перемещаясь из России в Украину и обратно, слушая те и другие масс-медиа, не устаешь поражаться тому, как растет взаимная слепота. Некая глаукома на внутреннем зрении обеих сторон.

Образ России, рисующийся из Украины (а тем более наоборот) все сильнее отдаляется от реальности. Хуже всего, полагаю, ситуация с пониманием процессов, происходящих в Украине, – причем не только со стороны россиян, но и среди русскоязычного населения Украины. В целом, конфликт мне видится не столько между двумя народами, сколько между их мифами друг о друге. Труды деятелей культуры сейчас должны, я уверен, лежать не в плоскости политических споров, а в плоскости развенчания взрывоопасных мифов. Рассеивания ложных взаимных образов.

На мой взгляд, мы действительно присутствуем при грандиозном историческом процессе – взаимной поляризации украинской и российской ментальностей по геополитической схеме "атлантизм – евразийство", или "европейство – азиатскость" (хотя это не совсем одно и то же). А параллельно возникает (точнее, пока что только лишь получает шанс возникнуть!) диверсификация Русского мира – вроде той, которая сложилась после войн и революций ХХ века. Но если тогда шла речь о поляризации русской ментальности на советскую и эмигрантскую, то сегодня расходятся такие ментальности как российская и, скажем, "русскоязычная украинская". Если политикуму Украины удастся удержать страну от раскола еще хотя бы одно поколение, мы успеем застать появление двух совершенно разных русских культур: структурированную по-европейски (в Украине) и по-азиатски (в России). Я, конечно, упрощаю, но в целом, думаю, процесс может идти именно в этом русле.

– Насколько возможно сейчас конвертирование творческой экспансии в политический жест?

– Учитывая, что в обозримой исторической перспективе наша зыбкая геопоэтика уж никак не вытеснит геополитику, стоит обратиться к идеологической базе последней. Одолевать неприятеля его же оружием. Здесь хотелось бы поделиться практическими соображениями. Речь пойдет об экспансии, так сказать, обратной, "ностальгической".

В Советском Союзе, как и в дореволюционной России, жизнь была тотально централизована. Талантливые люди из провинции стремились в региональные центры, а особенно столицу. С распадом СССР усилился еще и отток в дальнее зарубежье. Как подвел итоги перестройки Егор Лигачев (об "утечке интеллектуального потенциала"): "У нас весь интеллектуал утек за границу!" И вот сейчас значительная часть наиболее успешных украинцев живет в России или на Западе. В первом случае это люди, как правило, русскоязычные.

Помню, в 90-х ходили слухи о приглашении на пост министра культуры Крыма известного российского правозащитника и писателя, генерального директора Русского ПЕН-Центра, симферопольца Александра Ткаченко. Но нашелся какой-то местный желающий, ничем потом не прославившийся на боевом посту. А полгода назад Саши не стало...

Есть еще яркий "крымский" пример – уроженец Ялты Евгений Сабуров, поэт и один из крупнейших ученых-экономистов России. 14 лет назад на волне – вскоре выдохшейся – крымского сепаратизма он был приглашен на родину возглавить полуостровное правительство. Гармонизируемое им местное законодательство и другие продуманные меры поднимали экономику прямо на наших глазах. Сепаратизм Сабуров принципиально не поддерживал, и Крым мог стать маленькой богатой Швейцарией – не уходя из Украины. Однако геополитическая ситуация прервала этот исторический эксперимент, Евгений Федорович вернулся в Москву. И сегодня у меня есть конструктивное предложение: позвать высочайшего специалиста и крымского патриота Сабурова к руководству развитием экономики полуострова. Скажете, утопия? А я уверен, что властям Украины стратегически выгодно делать свою страну привлекательной не только для украиноязычных, но и для русскоязычных людей. Легко ли этого добиться, и почему в реальности это не делается – другой вопрос... Но это позволило бы возвращать отнятый у страны "столичным насосом" человеческий ресурс, привлекать успешных людей к развитию малых родин, своих обескровленных провинций.

____